Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
03:16 

"Счастливчики" - миди с ФБ-2016 (OUaT, 2 левел)

+Lupa+
Эгоистичная веселая сволочь. (с)К. // Все думают, что я - циничная прожженная стерва, а я - наивный трепетный идеалист. (с)Соломатина
Название: Счастливчики
Автор: +Lupa+
Бета: Bianca Neve
Размер: миди, 4 564 слова
Пейринги/Персонажи: Джефферсон Хаттер (Шляпник)/Виктор Франкенштейн/мистер Голд (Румпельштильцхен), Руби, в эпизодах Бабуля, Эмма Свон, Регина Миллс
Категория: джен с элементами слэша и гета
Жанр: АУ, экшн
Рейтинг: PG-13
Краткое содержание: «Ну и хреново же начинается неделька… — протянул Джефферсон, растерянно почесывая затылок и разглядывая труп того, кто должен был быть их заказчиком. — И что будем делать?»
Примечания/Предупреждения: модерн!АУ, соулмейт!АУ, гангстеры!АУ, в мире свободно сосуществуют наука и магия; немного насилия, трисам


День первый: понедельник

— Ну и хреново же начинается неделька… — протянул Джефферсон, растерянно почесывая затылок и разглядывая труп того, кто должен был быть их заказчиком. — И что будем делать?
— Пока не знаю, — сумрачно отозвался Голд, постукивая пальцами по набалдашнику трости, затем, помедлив, оглянулся на Виктора.
Тот явно мгновенно все понял.
— Нет! Нет-нет, ни за что! — Он отступил на шаг и едва не влетел локтем в изящную статую девушки с кувшином.
— Нам всего-то и нужно минут десять, чтобы он подтвердил свою подпись на переводе, — попытался настоять Голд.
Виктор медленно выпрямился.
— Я сказал нет! И потом, копы наверняка первым делом проверят его счета. Судя по всему, — он прищурился, глядя на тело и растекшуюся под ним лужу крови, принюхался, — мистер Хоппер мертв уже несколько часов. Они очень удивятся, обнаружив, что даже в таком состоянии он сумел перевести деньги. И скажи мне, Голди, много ли в городе людей, способных реанимировать труп? И какова вероятность того, что первым делом подумают на меня?
Голд прищелкнул языком.
— Ладно, убедил.
— И что нам теперь делать? — спросил Джефферсон еще раз. — Куда нам ее девать?
— Отпустить? — Раздавшийся голос, а следом — звук лопнувшего пузыря жвачки заставил его подпрыгнуть и развернуться в сторону кресла, куда они сгрузили товар. Руби, эффектная брюнетка, она же оборотень, она же их самый прибыльный заказ за последние два года, плавно положила ногу на ногу и откинулась на спинку. Привлекательную картинку не портили даже серебряные наручники. — Кстати, я рада, что он подох. Мерзкий тип, к слову, постоянно ко мне приставал, чуть не слюной исходил. Небось, мечтал облизать мне пятки… Фу!
Джефферсон фыркнул и тут же заработал от Голда недовольную гримасу.
— И почему мы не позаботились о кляпе? — вопросил тот небеса.
— Для волчицы или для Шляпника? — притворно-весело поинтересовался Виктор. — Как бы то ни было, надо уходить. Тут нам все равно делать нечего.
— Не скажи. — Голд прохромал к дверям гостиной и уставился в холл. — Мне, например, чертовски любопытно, откуда убийце было известно, что Хоппер кого-то ждал. И известно ли ему, что Хоппер ждал нас?
Джефферсон проследил за его взглядом, и до него дошло. Заказчик усыпил сторожевых ифритов, иначе те бы запомнили ночных гостей, и, в случае чего, эту информацию из них можно было вытянуть. Запереть их в лампы — не вариант: в этом случае в ближайший полицейский участок пришел бы сигнал о снятой сигнализации, и Хопперу пришлось бы объясняться. Голд прав: вот так запросто никто бы не смог вломиться в особняк, ифриты бдят за периметром. Значит, убийца знал, что сегодня оный особняк на какое-то время останется без охраны.
Снаружи завыли сирены — пока еще вдали, но быстро приближаясь.
— М-мать! — с чувством выдохнул Джефферсон, — он еще и копов вызвал! Уходим?
Он сдернул шляпу и нацелил на стенку возле камина. Виктор весьма резво перехватил его за запястье.
— Даже не думай, — прошипел он. — Если вычислить среди пятерки реаниматоров Бостона меня — дело несложное, то сколько им понадобится времени, чтобы выйти на одного из двух прыгунов? Хватай волчицу и уходим тем же путем, каким пришли!
Джефферсон кивнул и под возмущенный возглас: «Эй, скажи этому бревну, что меня Руби зовут!» — выволок оборотня из кресла. Виктор к тому времени уже успел подскочить к Голду и пошаманить с его ногой, отчего походка у того заметно выровнялась, и теперь они оба на крейсерской скорости неслись в направлении кухни — и одной из задних дверей. Джефферсон мельком глянул в зеркало, поправляя шляпу, и припустил следом. Каблуки волчицы громко цокали по гладкому паркету, мимо мелькали анфилады комнат, а он боролся с идиотским желанием что-нибудь свистнуть. Например, пепельницу. Ну, чтобы уходить не совсем с пустыми руками.
Уже позже, когда они гнали по ночным улицам на своем верном фургоне, Голд развернулся вполоборота и постучал себя кулаком по лбу.
— Шляпник, ты совсем чокнутый.
— Это почему же? — Джефферсон изобразил обиду.
— Потому что только ты можешь думать о краже, пока мы удираем от копов из дома, где кого-то грохнули.
Джефферсон ничего не ответил, только демонстративно вытащил из кармана свистнутое из кухни красное яблоко и смачно захрустел.

* * *
— Чокнутый Хаттер, чокнутый Хаттер! — всверливается в мозг противный голос Билли Маллота. — И сам чокнутый, и пара будет тебе подстать!
Джеффри вздрагивает, к щекам приливает жар, и он торопливо заворачивает рукав обратно, скрывая растянувшиеся на все предплечье буквы, и попутно думает, что какому-то мальчишке не повезло с родителями еще больше, чем ему.
Потому что ну какая нормальная мама назовет своего ребенка Виктор Румпельштильцхен?


День второй: четверг

— Вот. — Джефферсон со стуком поставил на столик поднос. — Завтрак для принцессы.
— Хочу в туалет и потрахаться, — капризно заявила Руби, потягиваясь и бросая незаметный взгляд на тарелку с яичницей и тостами — на всякий случай Джефферсон решил не включать бекон: бог знает, как оборотень отреагирует даже на такое мизерное количество мяса. — И я не пью апельсиновый сок.
— Другого нет, — огрызнулся Джефферсон, осторожно обходя цепи, прикрепленные к торчащему из покрытого плиткой пола кольцу, и нашаривая в кармане серебряные наручники. Если бы не эти цепи, тянущиеся до закрепленного на шее волчицы стального посеребренного ошейника, могло бы показаться, что они просто принимают в гостях кузину — Виктор пожертвовал свой кабинет, в кои-то веки перестав пропадать там чуть не каждую ночь и начав, наконец, спать в их спальне.
Не то чтобы Джефферсон возражал.
На обратном пути от туалета Руби чуть толкнула его в плечи, притискивая к стене, и игриво промурлыкала:
— А как насчет второй части?
— Извини, ты не в моем вкусе, — Джефферсон попытался отодвинуть ее, но не особо преуспел. Ну и… не особо и старался.
— Не ври, я видела, как ты на меня смотришь. — Руби притерлась теснее, закидывая ногу ему на бедро. — Зачем тебе эти неудачники, когда есть я?
Джефферсон хмыкнул.
— Эти неудачники тебя похитили, так что явно стоят на ступеньку повыше.
Руби разочарованно вздохнула и отступила. Ее челюсти вновь принялись перемалывать жвачку.
— Если не знаете, что со мной делать, лучше отпустите.
Забавно, она думает, что если будет чаще это повторять, то они согласятся?
— Мы найдем другого покупателя, — уверенно сказал Джефферсон. — Это лишь вопрос времени.
Теперь пришел черед смеяться Руби.
— А вот его-то как раз у вас и нет. — Она продефилировала в кабинет Виктора и плюхнулась на диван. — Валяй, приковывай… Шляпник-попрыгунчик.
Джефферсон скрипнул зубами и вновь приковал ее, чуть сильнее обычного закрутив болт на ошейнике. Руби зашипела, но больше никак не отреагировала.
Выйдя в коридор, он захлопнул дверь и привалился к ней. Посмотрел на приоткрытую дверь в гостиную, которую в эти три дня оккупировал Голд, буквально сидя на телефоне и обзванивая все свои контакты на предмет, не нужен ли им в хозяйстве оборотень-телохранитель. Руби была права: времени у них маловато.
Вечером в квартиру влетел запыхавшийся Виктор.
— Люди Бабули уже на улицах. Пора валить.
— Нет, не пора, — спокойно возразил нарисовавшийся на пороге гостиной Голд. — Этим мы навлечем на себя подозрение, а в случае Бабули — распишемся в причастности. Лично я всегда считал, что портить туфли цементом — варварство.
Все как по команде опустили глаза на свои ноги. Из кабинета Виктора донесся довольный смех Руби.
— Я же говорила, они неудачники, попрыгунчик.
Джефферсон скорчил рожу. Виктор покосился на него с недоумением и перевел взгляд на Голда:
— Нашел кого-нибудь?
Тот сокрушенно покачал головой.
— Никто не заинтересован. Слишком… — он неопределенно покрутил рукой в воздухе, — слишком деликатный товар. Никто не хочет связываться.
В общем, Джефферсон в этом и не сомневался. Мало кто в Бостоне захочет перейти дорогу Бабуле. Бабуля была старой сукой, которая держала за яйца половину нелегального бизнеса в городе и, как говорили злые языки, лично господина мэра. Неудивительно, что местные и не очень воротилы предпочитали перестраховаться и в принципе отрицательно реагировали на слово «оборотень». Во всяком случае, Восточное побережье — так точно. Может, на Западном у них был бы шанс — там всем плевать и на Бабулю, и на похищенную у нее рабыню-телохранителя. И своих акул хватало.
Или в Азии — там любят подобную экзотику, собственные лисы давно уж прискучили.
Как бы то ни было, пока у Голда теплилась надежда, она теплилась и у всех остальных. Поразительно, насколько они привыкли доверять ему во всяких таких вопросах: клиенты, торговля, разные официальные штуки, в которых ни Виктор, ни сам Джефферсон никогда не были особо сильны. А всего и делов-то, что у Голда хорошо подвешен язык да в гардеробе есть пара статусных костюмчиков.
Руби вновь подала голос:
— Эй, придурки, вы бы хоть телек сюда притащили, я бы сериальчик какой засмо… агхррр!
В кабинете что-то загрохотало, и Джефферсон не успел опомниться, как уже оказался там, едва не застряв в дверях — столкнулся с Виктором.
Кабинет, к счастью, разгромлен не был, и Джефферсон услышал рядом вздох облегчения. Разве что поднос вместе с остатками завтрака оказался на полу, и недоеденный тост медленно разбухал в оранжевой луже. И Руби странно извивалась на диване.
Затрещала, разрываясь, ткань, в разные стороны брызнули яркие клочки, только что бывшие блузкой и короткой юбкой, из-под них показалась густая серая шерсть.
— Ошейник… — почти неслышно прошептал Виктор, и тут только Джефферсон сообразил, что если Руби обратится до конца, то ошейник с нее попросту соскользнет. И тогда…
Он дернулся к заткнутому за пояс брюк пистолету — и, в самом деле, неужели некоторые до сих пор верят, что он действительно маньяк и предпочитает ножницы? — но Виктор успел раньше. Швырнул в Руби какой-то прибор, который при соприкосновении с ее телом тут же выпустил восемь длинных тонких ножек, мгновенно впившихся в плоть, и замерцал голубыми искрами. Волчица, теперь уже настоящая волчица, затрепетала, потом вытянулась на диване и замерла.
— Ты ее убил? — тихо спросил Джефферсон.
— Оглушил, — отозвался Виктор, без малейшего страха подходя к Руби и деловито проверяя ее пульс. Затем накинул на нее слетевший с дивана плед и выпрямился. — Полнолуние, Джеффи, мы совсем забыли про гребаное полнолуние.
— Не забыли, — спокойно сказал заглянувший в кабинет Голд. — Вернее, не все забыли. Но обычно серебро не дает им превращаться. Видимо, мы имеем дело с уникумом.
Виктор только хмыкнул.
Джефферсон пожал плечами.

* * *
Джеффи недолго остается пай-мальчиком, по которому до сих пор так скучает его мама. В старшей школе ему надоедает быть изгоем и всеобщим посмешищем, он перестает скрывать руку с именем, а рубашки с длинным рукавом сменяются драными футболками с принтами рок-групп. Он носит вытертые джинсы и сережку в ухе, отращивает волосы и красит их в синий. Единственное, что остается неизменным, — шляпа, и она не раз его выручает.
Многие пользуются шляпами, которые делают прыгуны: дешевыми одноразовыми, дорогими многоразовыми и баснословно дорогими постоянными. Но только прыгун может открыть проход в любое время, отовсюду и в любое место — и перенести не только себя, но и еще несколько человек. Или груз. И иногда ему для этого даже не нужна шляпа.
Теперь Джефферсон меняет Чикаго на Бостон, отзывается на кличку Шляпник и после школы вместо универа, о котором так мечтали респектабельные родители, вступает в банду Гуда. У них много общего — Гуду тоже давно приелись шутки на тему его фамилии. А еще он совершенно сумасшедший. Джефферсон ездит на угнанном мотоцикле, разоряет магазинчики в китайском квартале и грабит квартиры и случайных прохожих. В этом деле шляпа незаменима.
Потом Джефферсон влюбляется в Марианну, девушку Гуда, и дело заканчивается скверно. Труп Марианны плавает на кровати в луже крови, улыбаясь перерезанным горлом. Гуд и Джефферсону рисует такую же улыбку, а в ответ получает ножницами в глаз.
Полиция не может пришить даже превышение самообороны, поэтому в конце концов оставляет Джефферсона в покое — выздоравливать в районной больнице. Банда его не навещает, они все разбежались по норам, как крысы, ужаснувшись чрезмерной, даже по их понятиям, жестокости своего главаря. На соседней койке кукует, дожидаясь выписки, темноволосый паренек с химическими ожогами — опыты со взрывчаткой на дому до добра не доводят, так и знайте, дети.
Джефферсон вздрагивает, прочитав его имя на планшете, торчащем в изножье койки. Виктор. Это наверняка совпадение, да и в середине между именем и фамилией нет никакой «Р», и Джефферсон давно понял, что вся эта чепуха с парой и связью душ — не более чем сказочка для романтиков. Потому что эй! — на планете шесть миллиардов людей, совпадений должно быть просто море, и даже если у предполагаемого соулмейта на руке твое имя, возможно, имеется в виду кто-то другой.
Так говорит себе Джефферсон, когда пытается незаметно рассмотреть правое предплечье соседа по палате.
За день до выписки тот подходит к его койке и задирает рукав больничной рубашки.
— Извини, приятель, но это не ты.
Джефферсон пялится на змеящиеся по коже «Джефферсон Румпельштильцхен» и хрипло — горло еще не зажило до конца — смеется, обнажая собственную руку.
— Надо же, кому-то не повезло еще больше, чем мне. Как они вообще там уместились?
Выйдя из больницы, Джефферсон вновь меняет джинсы на брюки, а футболки — на рубашки, правда, теперь к ним добавляются шейные платки. И теперь над ним никто не потешается.
Виктор ждет его снаружи, на другой стороне улицы, привалившись спиной к видавшему виды фургончику.
Отныне они сами себе банда.


День третий, пятница

— Неудачники, — распевала в кабинете Руби, вернувшая себе человеческий облик. — Неуда-ачники. А ты, Шляпник, самый главный неудачник.
Джефферсон хмыкнул. Волчица и близко не подобралась к реальному положению дел. Хотя были времена, когда он бы с готовностью с ней согласился.
— Кто пойдет? — спросил у него Виктор, многозначительно помахивая одолженным у Голда халатом — в нем единственном из всей их одежды Руби не утонула бы, а идти и покупать ей новые шмотки показалось опасным. И непрактичным, если вздумает вновь обратиться.
Вместо ответа Джефферсон постучал кулаком правой руки по ладони левой. Виктор ожидаемо закатил глаза, но в «камень-ножницы-бумагу» все же сыграл.
— Ты точно как-то мухлюешь, — недовольно прошипел он, открывая дверь и просачиваясь в комнату.
Послышалось звяканье цепей, а потом Руби произнесла светским тоном:
— Это все потому, что твой дружок не удосужился захватить мой кулон.
— Обойдешься без украшений, — довольно грубо огрызнулся Виктор.
— Нет, ты не понял. Бабуля дала мне кулон, который не позволял мне перекидываться, даже в полнолуния. Она обожает все контролировать. А ваш Шляпник его не взял, и вечером я снова стану собой. Вы разоритесь на одежде, которую я буду рвать. А может, и вас разорву, если замешкаетесь. Лучше отпустите меня, я не собираюсь сдавать вас Бабуле.
— Перебьешься. И будешь ходить голой, — голосом Виктора можно было резать стекло.
— А, так ты у нас мальчик с причудами, — Руби захихикала. — Хочешь, отсосу?
Раздались торопливые шаги, и Виктор выскочил за дверь. На его бледных щеках расцвели два пунцовых пятна.
— Не обращай внимания, — утешил его Джефферсон, — мне она тоже предлагала переспать. Сам понимаешь, полнолуние, вот у нее башку и снесло.
— Какого черта ты не взял кулон? — внезапно спросил Виктор.
Джефферсон опешил.
— Откуда мне было знать? Мы и так еле ушли, если помнишь.
Вместо ответа Виктор притянул его к себе и жестко, почти до боли поцеловал. О да, видимо, он помнил.
Сам Джефферсон до сих пор не мог избавиться от ощущения, что в его мышцах застряли молекулы кирпича — из-за магии оборотня проход начал схлопываться прежде, чем он выбрался с другой стороны. Мама говорила, такое случается, особенно когда начинаешь верить в свое всемогущество. Или бессмертие.
Бессмертным Джефферсон себя не считал, значит, оставался «комплекс бога».
В дверь позвонили.
Виктор наконец отпустил его и прильнул к глазку — но сразу отпрянул.
— Мать твою, копы… — ошарашенно пробормотал он. — Что вам угодно? — вежливо осведомился он в раструб, одновременно нажимая на кнопку «заглушки». Полезнейшая вещь, если не желаешь, чтобы все соседи были в курсе твоих дел.
— Здесь живет мистер Хаттер? Мы хотели бы задать ему несколько вопросов.
— Лучше будет, если их встретишь лично ты. — Возникший из ниоткуда Голд махнул рукой в сторону кабинета, накладывая дополнительные заглушающие чары. — И пусть сидят на кухне. Я буду у себя. — Кажется, он по-прежнему не терял надежды найти покупателя.
— Я тоже, — Виктор сдернул с вешалки лабораторный халат. — Подготовлю на всякий случай что-нибудь дымное.
Джефферсон вздохнул — похоже, с копами он будет разбираться в одиночку, — и пошел открывать дверь.
Полицейских оказалось двое, блондинка и брюнетка, как в каком-нибудь дурацком сериале. Брюнетка бесцеремонно вошла в квартиру и принюхалась, после чего без колебаний направилась на кухню.
— Я детектив Свон, это детектив Миллс, — представилась блондинка, видимо, отвечавшая в их тандеме за любезность. — Мы бы хотели проконсультироваться с вами в связи с убийством мистера Хоппера.
— Я с ним не знаком, — торопливо ответил Джефферсон. Строго говоря, это было правдой: сделку заключал Голд, а Джефферсону довелось «познакомиться» лишь с трупом.
— О, в этом мы не сомневаемся, — насмешливо донеслось из кухни. — Вы пропустили слово «проконсультироваться».
Джефферсон скрипнул зубами и фальшиво улыбнулся детективу Свон.
— Прошу за мной.
На кухне он садиться не стал, притулился у раковины, поймал себя на том, что сложил руки на груди и скрестил ноги, постарался принять более непринужденную позу и наконец замер. Неужели они заметили кражу яблока? Может, у этого Хоппера все яблоки наперечет? А может, они были накачены каким-нибудь следящим зельем? Да нет, абсурд. Голд бы знал и не дал ему это чертово яблоко сожрать.
— Вот, взгляните. — Тем временем Свон разложила на столе фотографии. — Что вы можете сказать об этой шляпе?
Джефферсон вздрогнул и придвинулся ближе к столу. На мутном снимке в правом нижнем углу вне всякого сомнения виднелась верхняя часть тульи его цилиндра. К счастью, не фамильного, с булавками и вышивкой — все же он не до такой степени идиот, чтобы брать на дело настолько компрометирующую вещь. Обычный черный цилиндр без опознавательных знаков и даже без фирменного вензеля. Даже если бы Джефферсон оставил его на месте преступления, след бы к нему не привел. Но откуда…
Черт, он же поправлял цилиндр перед зеркалом! Должно быть, у Хоппера и в зеркале торчал какой-нибудь джинн, но либо слабый, либо сонный — иначе это парочка пришла бы не с фотками, а с наручниками и ордером на арест.
— Стандартная форма, вензель либо спорот, либо вовсе не поставлен, точнее сказать не могу. — Он пожал плечами. — Либо контрафакт, либо подпольный пошив. Либо краденое.
— Это мы и сами поняли, спасибо, — с сарказмом заявила Миллс. — Контрафакт отпадает, мы проверили. Хотелось бы услышать ваше мнение: кто мог его изготовить?
— Без понятия, — честно ответил Джефферсон, он правда не знал, кто еще, кроме него, в Бостоне делает такие цилиндры. Хаттеры имели сеть магазинчиков по всему Западному побережью, но на восток добрались лишь до Чикаго. — Мне как-то без надобности.
— Что, совсем не знаете своих коллег? — брови Свон взлетели в притворном изумлении.
— Семейным бизнесом не интересуюсь, — твердо ответил Джефферсон и, отвернувшись к плите, сглотнул. — Хотите чаю?
Свон сцапала его за плечо и развернула обратно.
— Слушай, умник, думаешь, мы тут в бирюльки играем? Или, может, решил, что если моя напарница плохой полицейский, то я — хороший? Так вот, она, может, и плохой, но я — еще хуже. И я вижу ложь насквозь.
Джефферсон снова сглотнул, в горле окончательно пересохло. Руби была права: только самый главный неудачник мог нарваться на живой «детектор лжи». Обычно они работали судьями или привлекались полицией во время допросов, но чтобы одновременно детектив и детектор…
— Я не знаю, кто в городе шьет «серые» цилиндры, — сказал он, глядя Свон прямо в глаза.
Та вздохнула, оглянулась на Миллс и покачала головой.
— Что ж, — Миллс встала и принялась сгребать фотографии, — я так и знала, что толку не будет. Идем.
— Спасибо за помощь, — дежурно пробормотала Свон. — Всего доброго.
Когда за ними закрылась входная дверь, Голд, словно чертик из табакерки, нарисовался на пороге гостиной.
— Вот теперь, как тонко подметил Виктор, нам действительно пора валить. А кое-кому — поменьше смотреться в зеркало.
Ну конечно же, он подслушивал, старый лис. И все-то он замечает.
— А с ней что делать? — спросил Виктор, стягивая халат и кивая на закрытую дверь кабинета. — Сейчас я ее усыпил, но она ведь опять обратится.
Джефферсон, потер подбородок.
— Может, мне еще разок скакнуть Бабуле на виллу? — неуверенно предложил он. — Вряд ли они этого ожидают.
Голд только отмахнулся.
— Они наверняка уже всю охранную систему поменяли. Я сделаю новый кулон.
И Джефферсон сразу, безоговорочно ему поверил.
Потому что Голд мог.

* * *
Честно признать, идея забраться к Голду, местному дельцу — скупщику краденого и специалисту по темным артефактам — была не самой удачной.
Нет, сперва все идет прекрасно: Джефферсон открывает проход, а Виктор швыряет туда механизм, который должен отключить все охранные заклинания, которые делец навесил.
На этом прекрасное заканчивается, потому что Голд поджидает их внутри и настроен совсем не дружелюбно. Видимо, у него есть пара тузов в рукаве, о которых не ведомо даже такому спецу, как Виктор. Это делает Голду честь, но Джефферсону от того не легче.
Голд швыряет на пол фиал с фиолетовой жидкостью, и Джефферсон немедленно ощущает себя мухой в янтаре: движения замедляются настолько, что даже для того, чтобы шевельнуть пальцем, требуется невероятное усилие.
Голд хромает к ним — у него в руке зажат кинжал — и легко сбивает Джефферсона с ног, а потом приставляет к его многострадальному горлу лезвие. Джефферсон пытается скосить глаза, каждое веко весит тонну, и видит изогнутую сталь, на которой выбиты какие-то буквы. Буквы складываются в «Румпель…», и серьезно, неужели это его имя, и кому может прийти в голову выгравировать собственное имя на клинке, буквально пропитанном темной магией, — но больше ничего не успевает разобрать.
Потому что Виктор вклинивается, вбивается между ними — и это наверняка дорого ему стоит, и в глазах у него полопались почти все сосуды — и сует Голду под нос правую руку.
— Читай!
И Голд замирает.
А потом магия рассеивается, и Джефферсон снова может двигаться. Он смотрит на руку Виктора (запонка оторвана, вместо нее на манжете неаккуратная дырка, а рукав разошелся по шву), потом на кинжал Голда, и в голове у него щелкает.
Конечно, Голд их не убивает — потому что плевать на романтику, но убийство соулмейтов очень плохо сказывается на карме. Голд не сдает их копам.
Голд предлагает им работу.
Они живут у него, пока квартира Голда не сгорает вместе с магазинчиком во время очередной разборки между бандами. К счастью, большинство артефактов удается спасти. А те, что не удалось… что ж, проредить пару банд — тоже неплохой результат.
В итоге все почему-то перебираются в квартиру Джефферсона. Да так там и остаются.
И пока его это устраивает.


День четвертый, суббота

— Ты уверен, что это сработает? — прошептал Джефферсон, с опаской следя, как Голд навешивает на Руби кулон. Тот собирал его всю ночь, пока они с Виктором караулили волчицу, и теперь больше напоминал зомби, чем живого человека.
Кажется, у него даже седины прибавилось.
— Уверен, — отрывисто отозвался Голд, защелкивая замочек на короткой — чтобы Руби не сняла через голову — цепочке и касаясь его указательным пальцем. Отныне снять кулон мог лишь он. — Вы все собрали?
Джефферсон не стал изображать обиду. Он знал, почему Голд так резко сорвался. Не из-за того, что в его книжке закончились номера, нет. Все дело в копах.
Голд параноик, и чаще всего это им на руку. Иначе они давно закончили бы в безымянных могилах, и Джефферсон — в первую очередь.
Пока Голд придирчиво осматривал квартиру на предмет не забыли ли они чего, а Виктор спешно закидывал в фургон чемоданы, Джефферсон сидел рядом с Руби на краю тротуара. Та запрокинула голову, нежась под утренним солнцем, затем выпрямилась, похлопала по карманам короткой курточки и вытащила сигареты и зажигалку.
— Разве оборотни курят? — удивился Джефферсон.
— Разве бывают трио соулмейтов? — в тон ему отозвалась Руби. — И не делай такие глаза: я, может, и не семи пядей во лбу, но кое-что понимаю. И многое вижу.
Джефферсон пожал плечами. Крыть было нечем.
— Эй, грузи ее! — рявкнул с водительского места Виктор. — Если не поторопимся, встрянем в пробку на выезде из города!
Конечно, Виктор преувеличивал — все-таки в их компании не один Голд был перестраховщиком. Они живенько проскочили центр, миновали промзону, и вскоре фургон уже катил по пригороду.
Они почти добрались до шоссе.
Почти.
С проселочной дороги, которую они проскочили на всех парах, вывернули сразу три полицейские машины и помчались за ними, воя сиренами и сверкая мигалками.
— Влипли! — завопил Виктор, вдавливая педаль газа до упора.
— Может, ничего серьезного? — неуверенно предположил Джефферсон. — У них на нас ничего нет.
Голд развернулся к нему с переднего сиденья.
— Если бы не было, они бы за нами не гнались… со всем этим, — он махнул рукой на синие огоньки. — А если они увидят волчицу, у них точно что-то появится. А потом нас в камерах придушат люди Бабули.
— Прижмитесь к обочине и остановитесь! — прогрохотал сзади усиленный динамиком голос. — В случае неподчинения по вам будет открыт огонь!
— Черт… — простонал Джефферсон и сполз по сидению.
— Я же предлагала меня отпустить, а теперь меня из-за вас подстрелят! — взвизгнула Руби и дернулась в сторону двери. Джефферсон перехватил ее за локоть.
— Голд, Виктор, я сейчас открою портал, можем попробовать уйти! — Он сорвал с головы шляпу и опустил боковое стекло. — Виктор, тормози!
— Виктор, не вздумай тормозить, иначе этот идиот сольется в экстазе с асфальтом! — зарычал Голд.
И тут их накрыло голубоватым куполом. Фургон сразу же заглох, по инерции прокатился вперед еще несколько ярдов и встал как вкопанный.
— Выходим? — слабым голосом спросил Джефферсон.
— Выходим, — тяжело уронил Голд. — А то они нас и правда перестреляют.
Они вышли из фургона, держа руки за головами, и смирно выстроились вдоль его бока. Следом выбралась Руби и принялась поправлять юбку.
— Не умеете похищать — не беритесь, — ворчала она.
— Да заткнись ты! — не выдержал Виктор. — И без тебя тошно.
Копы медленно, держа пушки наизготовку, приблизились. Джефферсон изо всех сил демонстрировал свою мирность и безобидность, надеясь, что ему не повредят запястья, иначе о шляпах придется забыть. Впрочем, если его прикончат в тюрьме, то запястья — самая меньшая из возможных проблем.
Он так глубоко ушел в свои мысли, что почти пропустил удар по голове.
Просто внезапно навалилась тьма.
Когда тьма рассеялась, а перед глазами перестали плясать черные точки, Джефферсон повел головой вправо-влево… и со стоном прижал ладонь к ноющему затылку.
— Тебя тоже по голове отоварили? — уголком рта спросил Голд. — Как-то нетипично это для копов.
— Да и на склады они обычно задержанных не привозят, — согласился с другого боку Виктор.
Джефферсон огляделся. Они действительно были на каком-то складе, и их окружали копы — или кто-то в полицейской форме. Но вот эти люди расступились, и вперед вышла…
— Бабуля! — ахнул Голд.
— И тебе привет, Румпи, — сладко проворковала та. — Что, сменил кожанку на деловой костюм и думаешь, что стал крутым?
Голд опасно улыбнулся.
— А ты захватила полгорода и думаешь, что никто не помнит, как ты воровала косметику и хвасталась татушкой на заднице?
Джефферсон сперва задохнулся от ужаса… а потом расслабился. Все равно их сейчас порешат, так чего бы и не покуражиться напоследок?
— Вижу, природной наглости ты не растерял… — Бабуля тоже улыбнулась. — Даже жаль… Видите ли, я очень не люблю, когда крадут моих родственников.
Джефферсон захлопал глазами. Может, ему послышалось?
— Что? — тупо спросил Виктор, видимо, пребывавший в таком же недоумении.
— Ну, поскольку вы все равно не жильцы… Руби — моя внучка. Любимая. Поэтому для всех я сделала ее рабыней-телохранителем. Правду знают только мои близкие и личная охрана. — Бабуля широким жестом обвела псевдо-копов. — А уж тем более я не люблю, если кто-то хочет продать мою внучку такому слизняку, как Хоппер. Считайте, что вам повезло, что его ухлопали, а то легкой смерти вам не видать. И не делайте такие удивленные глаза: в отличие от полиции, моим людям достаточно намека. Например, фотографий цилиндра. И они точно знают, что такие цилиндры делает Шляпник — ребята из банды Гуда не стали отпираться, что он их снабжал. Мальчики, пристрелите их, только по-быстрому.
Защелкали взводимые курки, и Джефферсон закрыл глаза. Что ж, по крайней мере, он не переживет своих соулмейтов — говорят, это тоже карме не на пользу.
— Погоди, Ба! — раздался звонкий голос Руби. — Не убивай их. Они милые ребята, на самом-то деле. И могут быть полезны. Вон тот красавчик — отличный прыгун, тот строгий сделал штуку, которая смогла вырубить моего волка. А дедуля… он повторил кулон.
— Не стреляйте, — скомандовала Бабуля.
Послышались шаги, и Джефферсон рискнул приоткрыть один глаз. Бабуля, подцепив кулон на ладонь, придирчиво его рассматривала. Вдруг ее брови взлетели едва не к волосам.
— А ведь ты права. Ну надо же… Я и не думала, что кто-то еще способен… — Бабуля развернулась к ним. — Ах ты, старый прохвост! Ты все-таки смог… Ладно. — Она махнула рукой своим людям. — Идите, мальчики, мы сами разберемся.
Джефферсон как-то вдруг понял, что казнь откладывается, и от облегчения навалился на плечо Виктора. Бабуля встала перед ними и воззрилась на Голда — то ли по знакомству, то ли посчитав его главным.
— Значит, так. Теперь вы все работаете на меня. Прилетаете по первому зову и все такое. И не вздумайте сбежать, я вас из-под земли достану. И очень надеюсь, что вы не вздумаете никому раскрыть тот маленький секрет, который тут услышали. Идем, Руби.
Женщины пошли к выходу. На полпути Руби обернулась и подмигнула им.
— Пока, неу… счастливчики!

* * *
Джефферсон не особо любит своих соулмейтов.
Виктора он считает иногда чересчур строгим и занудным, а Голда попросту побаивается. И он знает, что они считают его чокнутым и глуповатым.
Но еще он знает, что друг без друга они не могут.

@темы: Фанфики и переводы, ФБ, Муки творчества, Моя трава, Важнейшее из искусств, Алмазные британцы, OUaT

URL
Комментарии
2017-01-10 в 15:34 

dark_seven
born to be... там разберёмся
+Lupa+, жаль, что UOaT я стала смотреть уже после ФБ, а то обязательно болела бы за вашу команду.
И эту серию я прочитала с огромным удовольствием, мне очень понравились здесь герои :heart:

2017-01-10 в 18:55 

+Lupa+
Эгоистичная веселая сволочь. (с)К. // Все думают, что я - циничная прожженная стерва, а я - наивный трепетный идеалист. (с)Соломатина
dark_seven, спасибо за отзыв! А герои мне самой нравятся, я вообще люблю Тригаду и имею про них собственный хэдканон с блэкджеком и феями. :) Хотя сюжет этой конкретной серии родился, можно сказать, на спор, когда мы с кумой сидели у меня на кухне и отмечали ее приезд. :-D

URL
Комментирование для вас недоступно.
Для того, чтобы получить возможность комментировать, авторизуйтесь:
 
РегистрацияЗабыли пароль?

Мамаша Дорсет

главная